Закон о реинтеграции

Новый закон — новые полномочия. Как скажется закон о реинтеграции Донбасса на украинской армии и её полномочиях

Так называемый закон о реинтеграции Донбасса, какие новые права дает этот закон армии в Донбассе? Что этот закон меняет для общей ситуации на Донбассе?

Об этом журналист Радио Свобода поговорил с аналитиком гражданской сети «Опора» Александром Клюжевым и руководителем Центра оборонных реформ Александром Данилюком.

— Какие новые права армии на Донбассе дает закон о реинтеграции?

Александр Клюжев: Наибольшее беспокойство вызывает вопрос о применении статьи 10 этого закона, касается дополнительных полномочий по проведению мер противодействия агрессии России. Когда применяются положения, предусмотренные в Конституции и в законе о правовом режиме военного положения в условиях, когда он официально не объявляется.

В этот новый законопроект не включены гарантии от произвола при применении мер, которые есть в специализированном законодательстве относительно правового режима военного положения. Начиная от возможности использования имущества граждан. Конституционные нормы и закон о правовом режиме военного положения декларирует, что гражданам будут компенсированы потери в случае определенных последствий использования их имущества в мероприятиях, которые необходимы для противодействия агрессии.

Будем реалистами: если злоупотребления будут в тех условиях, когда есть правовая неопределенность многих процедур, то они не будут связаны с противодействием агрессии России. На определенной территории, прилегающей к боевым действиям, например, представители силовых органов могут, в том числе, злоупотреблять правами, которые предоставлены этому закону, с коррупционными целями.

— А если конкретнее?

Александр Клюжев: Есть порядок применения оружия, проникновения в частное жилье граждан в случае крайней необходимости, использования автомобилей и другого имущества граждан. В законе указано, что по соглашению, но понятно, что если нет детальных процедур, гарантий или фиксаций определенных действий, то это согласие будет условно.

В интересах государства, чтобы таких злоупотреблений не было. Поэтому я бы рекомендовал всем, в том числе правозащитным организациям, продумывать систему превенции и мониторинга действий, которые могут касаться злоупотребления.

— Это очень похоже на закон о военном времени, разве что не прописано комендантский час, отчуждение имущества, трудовую повинность и так далее. Может быть и такое?

Александр Клюжев: О трудовой повинности в этом законопроекте речь не идет.

Плохой имидж для жителей Донбасса в том, что мы хотим жить здесь по законам мирного времени, а вот вам в случае чего, придется смириться с этими ограничениями. Тем более, в этом законе нет четко определенных территорий, где эти ограничения могут применяться.

То есть здесь есть риски произвольной или вольной трактовки возможностей, предоставленных силовым органам. Мы все за то, чтобы армия, полиция, Национальная гвардия действовали активно и имели все возможности в противодействии российской агрессии.

Когда есть комплекс определенных нарушений со стороны украинских официальных органов, связанных с проведением антитеррористической операции, то реакция наших западных партнеров достаточно вялая. Но теоретически в случае потенциального ухудшения международной обстановки вокруг Украины весь этот комплекс нарушений, которые собираются и фиксируются, может быть использован, в том числе нашими западными партнерами, как средство определенного давления на Украину.

Александр Клюжев

Александр Данилюк: Надо исходить из простых и понятных вещей. Если бы не определенные обстоятельства, в том числе позиция определенных геополитических игроков, то на этой территории был бы военное положение и эти разговоры не имели бы смысла, так как эти ограничения предусмотрены введением военного положения. АТО — это была такая гибридная ответ на то, что его вводить там нельзя.

Сейчас я положительно оцениваю этот законопроект. Он сделал весомый шаг для того, чтобы эту гибридности привести к нормальной военного положения. Это все еще не военное положение, но ситуация, в которой мы четко понимаем, что это военная операция сдерживания агрессора, это операция, за которую отвечает Генштаб. Он это делал с первых дней войны, но так он станет основным, осуществлять координацию других силовых подразделений.

Сейчас контрразведывательную режим не был установлен, так он установлен и не будет. У противника будет возможность достаточно беспроблемно разворачивать там агентурные сети, собирать разведывательную информацию, осуществлять диверсионные акции. Это не вопрос законодательства, так как в СБУ и так много полномочий, это вопрос политической воли, реформирования самой Службы безопасности Украины, чтобы превратить ее в контрразведывательную орган.

Проблема не с законом, а в том, что эти ограничения были бы логичны и уместны, если бы там работал контрразведывательную режим. У нас было бы понимание того, что есть ограничения, в том числе и в передвижении граждан, но они направлены на обеспечение безопасности Украины от каких угроз. Поскольку нет полномасштабных операций для выявления агентуры, где было бы это нужно, то я думаю, что гражданам переживать не за что.

Александр Клюжев: Если мы говорим об определенных нормы, которые есть в законе, должны говорить об их одинаковые применения на практике. Это ответственность государства, чтобы она не подстраивали эти процедуры: одним закон, другим ничего.

Также по закону. В его версии ко второму чтению и в процессе рассмотрения поправок говорилось, что там будет много подзаконных актов по многим процедурах.

— В процессе обсуждения этого так называемого закона о реинтеграции правозащитники выдвигали свои замечания, но эти нормы появились в тексте. Если сейчас об этом думать, как люди смогут защищаться от потенциального произвола силовиков на подконтрольной части Донбасса?

Александр Клюжев: Я боюсь, что ключевые нарушения будут заключаться не в том, что военнослужащие, которые будут выполнять реальные меры по противодействию российской агрессии, будут совершать определенные неправильные действия, а то, что на мирной территории правоохранительные органы, которые имеют определенные интересы, будут ссылаться на эти процедуры для того, чтобы получать какую-то пользу от этих норм. Поэтому на этом уровне гражданское общество должно действовать активно. Ведь наибольшие нарушения граждан происходят в тишине. С другой стороны, здесь без контроля центра тоже не обойтись.

 

Александр Данилюк

— Если люди будут жаловаться на серые экономические схемы, например, им могут сказать, что это закон. Можно ли им прикрываться?

Александр Клюжев: В этом определенный риск и есть. Я возвращаюсь, может, к формальной вещи, но у нас ключевые ограничения прав и свобод граждан, связанные с межгосударственным вооруженным конфликтом, очень часто регулируются подзаконными актами. Это критическая проблема, потому что когда в законе не прописаны рамочные условия, это позволяет мелкому чиновнику на уровне министерства принимать такие нормы, которые существенно корректируют права граждан по сравнению с Конституцией.

Александр Данилюк: Здесь я согласен. Действительно, ничего не изменится, Вооруженные силы как защищали Украину, так и будут ее защищать. У них появится несколько больше законных оснований для координации других органов.

 

report Автор

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *